Золотая баба — редчайший случай: о ней писали восемьсот лет — скандинавские саги, русские летописи, западноевропейские путешественники, — её рисовали на картах XVI века, её искали казаки Ермака и советские кинематографисты, а идола никто из писавших о нём, судя по всему, так и не видел. У коми её называли Зарни ань, у манси — Сорни-эква, «золотая старуха», у хантов — Сорни най. Разберёмся, что за ней стоит, по документам.
Идол из саги: святилище Йомали
Первое известие о золотом идоле Севера предположительно содержится в «Саге об Олаве Святом» — части свода «Круг Земной», записанного Снорри Стурлусоном в XIII веке.
Весной 1026 года норвежские викинги во главе со знаменитым Ториром Собакой отправились в поход в Биармию. Там, по рассказам, они разузнали место святилища божества местных племён — Йомали (Юмалы) — и тайно проникли внутрь. Их взору открылась большая деревянная статуя: на шее ожерелье, на голове золотая корона с двенадцатью изображениями, на коленях — серебряная чаша, полная серебряных монет, а за частоколом — курган, где золото и серебро смешаны с землёй. Скандинавы похитили ожерелье и монеты и спешно отплыли от поднявшейся стражи.
Можно ли считать Йомали той самой Золотой бабой — вопрос старой научной дискуссии. Первым их отождествил шведский путешественник Филипп фон Страленберг в 1730 году; часть современных исследователей, наоборот, сближает Йомали с громовником типа Перуна или Тора, а Золотую бабу — с богиней-матерью.
Что о ней писали европейцы
С XV–XVI веков Золотая баба становится постоянным персонажем европейских сочинений о России, и чем дальше, тем больше авторов и тем противоречивее сведения.
Около 1420 года хронист Ульрих фон Рихенталь упомянул в «Хронике Констанцского собора» лежащий за Русью город «у Золотой старухи», где поклоняются старой бабе, воздвигнутой в честь вдовы, одарившей землю благами. Профессор Краковского университета Матвей Меховский в «Трактате о двух Сарматиях» (1517) поместил идола, по рассказам русских пленных, за Вяткой. Швед Олаф Магнус (1555) перенёс изваяние совсем в другое место и добавил деталь: одинокие путники задабривают Золотую старуху подарками, «даже если ценой они не превосходят волосок, вырванный из меха», — иначе дорога не будет безопасной.
Дипломат Сигизмунд Герберштейн в «Записках о Московии» (1549) описал идола вблизи устья Оби, в земле Обдории: старуха, у которой в утробе сын и виден ещё один ребёнок, внук; рядом некие инструменты, «которые издают постоянный звук наподобие труб». У Алессандро Гваньини (1578) это каменный истукан — старая женщина с ребёнком на руках, рядом другой ребёнок. Англичанин Джайлс Флетчер (1591) счёл идола «скалой, имеющей вид женщины в лохмотьях с ребёнком на руках». Швед Пётр Петрей де Ерлезунда (1615) описал пустое внутри позолоченное изваяние, издающее трубные звуки и, «подобно Дельфийскому оракулу», предсказывающее будущее.
Ни один из этих авторов идола не видел — все пересказывали чужие слова, и каждый рисовал своё.
Золотая баба на картах
Удивительнее всего, что легендарную статую наносили на настоящие карты. На карте Московии Антония Вида (1555) она стоит обнажённой с рогом изобилия, ей поклоняется народ «абдоров». Английский дипломат Энтони Дженкинсон на своей карте «Руссии, Московии и Тартарии» (1562) пометил: «Злата-баба старуха свято почитается жителями Обдории и Югории» — и, никогда не видев идола, изобразил его в виде Сикстинской мадонны Рафаэля. В пояснении он добавил: «Жрец вопрошает этого идола о том, что им делать и куда им перекочевать; идол даёт точные ответы, и события точно сбываются». Отмечали Золотую бабу и Меркатор на карте Арктики (1595), и антверпенские картографы.
Русские свидетельства
В русских источниках идол появляется раньше, чем у большинства европейцев. Под 1398 годом Софийская первая летопись, рассказывая о смерти просветителя коми Стефана Пермского, упоминает о поклонении этого народа Золотой бабе. Послание московского митрополита Симона к пермякам (1501) повторило летописное известие, после чего прямых русских упоминаний нет почти три столетия.
Интерес вернулся с присоединением Сибири. Проезжавший в 1675 году через сибирские земли дипломат Николай Спафарий скептически записал: «Около Берёзова есть капища идольские остяцкие… однакожде золотых не сказывают, а что серебряных, деревянных крашеных множество и медных льют же».
Самое подробное русское известие — в Ремезовской летописи конца XVII века, рассказывающей о походе пятидесятника Ермака Богдана Брязги вниз по Иртышу и Оби в 1582–1583 годах. У Белогорья казаки узнали о «молбище болшем богыне древней: нага с сыном на стуле сидящая, приемлюще дары от своих». По «Истории Сибири» Герхарда Миллера, остяки Белогорской волости приносили богине жертвы, и та помогала им «в охоте, рыбной ловле и во всех их делах». Когда же казаки подошли к святилищу, богиня будто бы «приказала себя ухоронить» — и отряд нашёл только пустые юрты.
Идол, который всегда ускользал
В этой истории одна закономерность: чем позже известие, тем дальше на восток местонахождение идола. Пермь, затем Казым, затем Таз… По записям учёных XVIII века — Лепёхина, Миллера, — статую унесли с собой за Урал коми, не желавшие креститься.
В начале XX века этнограф Константин Носилов записал рассказ слепого вогула Саввы: после крещения пермяков Золотая баба «через наши леса была перенесена верными людьми на Обь», а в верховьях Конды, в Ямнель-пауле, у одного вогула хранится слиток с неё — «серебряная баба», копия в виде сидящей обнажённой женщины. Носилов хотел выкупить её для музея, но помешала распутица.
Последний след — 1981 год. Проводник-манси Самбиндалов из Усть-Маньи рассказал оператору Михаилу Заплатину, что изваяние стояло на горе Манья-Тумп: «Близко к горе идти было страшно. Баба громко кричала». И добавил: «Вам её не найти — её куда-то утащили наши старики, а потом убили сами себя».
Кто она такая
В 1906 году лингвист Николай Трубецкой предложил отождествление, которое сегодня считается наиболее убедительным: Золотая баба — это Калтась-эква, верховная богиня-мать мансийской мифологии, один из эпитетов которой, Сорни-эква, буквально переводится как «золотая старуха» (мансийское «сорни» означает и золото, и солнечный блеск). Историк Владимир Петрухин допускает параллели с древнеиранской богиней плодородия Ардвисурой Анахитой, чьи атрибуты — золото и бобровый мех.
Домыслов вокруг идола накопилось не меньше, чем фактов: его называли и римской Юноной, попавшей за Урал в древности, и тибетской Тарой, и китайской Гуаньинь, и «реликтом Гипербореи». Историк Николай Костомаров в 1847 году видел в Золотой бабе славянскую Живу, археолог Алексей Уваров — «каменную бабу» кочевников, немецкий историк Генрих Михов — католическую мадонну, завезённую русскими.
Рациональный разбор
У легенды о Золотой бабе есть вполне трезвое объяснение, и его предложили ещё в XVII веке — сами европейцы. Посетивший Россию в 1661 году Августин Майерберг писал, что Обдория «известна по баснословному идолу Золотой старухи». Живший в Москве в 1670-х Якоб Рейтенфельс сообщал, что изваяние к тому времени уже разбито русскими, а холм, где туземцы вешали приношения, прозван «Чёртовым приказом».
Скепсис заслужен: за восемь веков идол описали десятки авторов, и ни одно описание не совпадает с другим. Всё, что у них есть общего, — пересказ чужих слов. За легендой, однако, стоит реальность: у обских угров действительно существовали культовые фигуры богини-матери Калтась-эквы, и христианские миссионеры с ними целенаправленно боролись. «Золотыми» такие изваяния были лишь по названию и по украшениям: как верно заметил Спафарий, «золотых не сказывают, а что серебряных, деревянных крашеных множество». А пресловутые «трубные звуки» вполне могла издавать полая деревянная фигура на ветру — на что указывает и рассказ манси Самбиндалова о «кричащей» бабе на горе Манья-Тумп.
Иными словами: единой Золотой бабы, которую восемь веков искали, вероятно, никогда не было — было много культовых изваяний, которых боялись христианские миссионеры и русские казаки и о которых на Западе сложили красивую легенду.
Где её искать сегодня
Ни один экспедиционный поиск идола успехом не увенчался, но легенда живее многих музеев. В Уватском краеведческом музее «Легенды седого Иртыша» воссоздан жертвенник с фигурой Золотой бабы, покрытой настоящим золотом, — по рисункам летописца Семёна Ремезова. Охота за идолом стала сюжетом «Сердца пармы» Алексея Иванова и одноимённого фильма. И пока хотя бы один читатель спрашивает, где же идол, — легенда продолжает работать: она, как и восемь веков назад, указывает на место, которого нет ни на одной карте.
