Гиперборея — редкая легенда: её придумали не крестьяне и не летописцы, а древние греки, которые на севере никогда не были. За две с половиной тысячи лет она успела побывать блаженной страной Аполлона, арктическим континентом на карте Меркатора, прародиной «арийцев» в «Тайной доктрине» Блаватской, целью советского оккультиста Барченко и главной сенсацией российских журналов девяностых, когда экспедиции философа Дёмина якобы отыскали на Кольском полуострове её руины. Ни одна находка, которая пережила бы проверку, Гиперборее так и не досталась — но именно поэтому её не перестают искать. И это единственная русская легенда о потерянной стране, у которой есть не только искатели, но и собственный астероид.
«За Бореем»: страна, где солнце всходит раз в год
Имя говорит само за себя: Гиперборея (др.-греч. Ὑπερβορεία) — «за Бореем», за северным ветром. Дальше, по представлениям греков, лежал край света, а за краем — уже ничего. Поэтому гипербореи попали в почётный ряд народов «на окраине мира», к которым боги относятся с особым расположением: рядом с эфиопами на крайнем юге, феаками и лотофагами. Край мира у греков — не место ссылки, а место, где люди живут правильнее всех, потому что ещё не успели испортиться.
Самое подробное описание оставил Плиний Старший в «Естественной истории». За Рифейскими горами, по ту сторону Аквилона, писал он, живёт счастливый народ, который достигает весьма преклонных лет. Там «находятся петли мира и крайние пределы обращения светил»: солнце светит полгода — один сплошной день от весеннего равноденствия до осеннего, — а светила восходят лишь однажды в год, в летнее солнцестояние, и однажды заходят, в зимнее. Страна вся на солнце, климат благодатный, вредных ветров нет. Домами гипербореям служат рощи и леса; раздоры и болезни им неизвестны; даже смерть приходит только от пресыщения жизнью — пресытившись всеми наслаждениями, люди сами бросаются в море. И римский эрудит, коллекционировавший чудеса со всего света, заключает с неожиданной для него решимостью: «Нельзя сомневаться в существовании этого народа».
Гиперборея была связана с Аполлоном — и не случайно: культ этого бога, по одной из версий, пришёл в Грецию с севера. По Диодору Сицилийскому, гипербореи непрестанно воспевают Аполлона в гимнах, а бог является к ним раз в 19 лет — таков, кстати, срок, за который солнечный и лунный календари возвращаются в согласие. Сам Аполлон время от времени улетает в свою северную страну на колеснице, запряжённой лебедями, чтобы в разгар летней жары вернуться в Дельфы, — об этом упоминал ещё Алкей в гимне Аполлону. Дары тоже шли в обе стороны: по легенде, гипербореи посылали первый урожай на остров Делос, родину Аполлона. Однажды девушки, отправленные с дарами, не вернулись — остались на Делосе или подверглись насилию, — и с тех пор гипербореи стали оставлять приношения на границе соседней страны, а дальше их передавали по цепочке народов, пока дары не добирались до Делоса.
Из Гипербореи греки выводили и своих мудрецов: Абарис и Аристей, служители Аполлона, обучавшие греков, считались выходцами оттуда. А происхождение самого народа античные авторы объясняли кто во что горазд: по Ференику, гипербореи выросли из крови древнейших титанов; по Фанодему, произошли от некоего афинянина Гиперборея; Филостефан называл этого Гиперборея фессалийцем, а третьи — пеласгом, сыном Форонея. Чем больше версий, тем яснее: реальных сведений о такой стране не было ни у кого. Историки считают миф о гипербореях частным случаем утопических представлений об окраинных народах — красивой сказкой о «людях на краю света», лишённой исторической подосновы. Грекам нужна была идеальная страна на севере — и они её написали.
Континент на полюсе: как миф попал на карты
В Средние века Гиперборею почти забыли — но Ренессанс, перечитывавший античные тексты с доверием переписчика, вернул её на карту мира, в самом буквальном смысле. Немецкий учёный Себастьян Мюнстер поместил Гиперборею в свою «Всеобщую космографию». А великий картограф Герард Меркатор на карте Арктики, вышедшей в 1595 году, нарисовал на Северном полюсе целый арктический континент — тот самый, на котором в представлениях его эпохи и жили гипербореи. Карта переиздавалась ещё десятилетия: экземпляр, сохранившийся в оцифровке Wikimedia Commons, отпечатан в 1623 году.
Символично, что на той же карте Меркатор отметил и другую знаменитую легенду Севера — Золотую бабу, идола, за которым охотились восемь веков. Эпоха великих открытий отправила мореплавателей искать северные проходы и северные земли; картографы заодно раздавали свободные места на карте старым легендам. Так утопия стала географией: с XVI века Гиперборея — это уже не «за Бореем вообще», а конкретное белое пятно на полюсе.
От Байи до «Тайной доктрины»: миф становится учением
Настоящую вторую жизнь Гиперборее подарил XVIII век — точнее, его страсть объяснять всё на свете разом. Французский астроном Жан Сильвен Байи выдвинул гипотезу, что люди, пережившие Всемирный потоп, пришли с Крайнего Севера в Сибирь, а затем в Индию — и принесли с собой высокую цивилизацию. В основе лежали, как тогда полагали, астрономические расчёты и древние мифы. Дальше идея покатилась по эзотерическому миру: французский философ Фабр д’Оливе в книге 1824 года писал о «борейской расе» и полярном материке Арктиде (или Арктогее, «северной земле»), откуда вождь Рам повёл свой народ создавать мировую империю.
В 1903 году арктическую прародину «доказал» по-своему индийский деятель национального движения Бал Гангадхар Тилак: книгу «Арктическая родина в Ведах» он подготовил, отбывая тюремный срок за выступления против британской колониальной администрации. По Тилаку, в межледниковый период климат в Арктике был куда теплее — и именно там лежала прародина «арийцев», откуда они пришли в Индию; указания на это он находил в ведийских текстах.
Затем Гиперборея вошла в главный оккультный канон эпохи. Елена Блаватская в «Тайной доктрине» (1888) поселила на материке Гиперборея у Северного полюса вторую «коренную расу» человечества, при субтропическом климате, а священную прародину пятой, «арийской», расы поместила тоже на Севере. Рене Генон в эссе «Атлантида и Гиперборея» (1929) выводил человечество со священного острова Туле на Северном полюсе и говорил о «полярной традиции», идущей параллельно атлантической. Юлиус Эвола в «Восстании против современного мира» (1934) описывал расселение «бореальной (гиперборейской) расы» с севера на юг.
Дальше — самое мрачное ответвление. В нацистской Германии гиперборейская идея стала частью официальной мифологии: Альфред Розенберг в «Мифе двадцатого века» (1930) писал, что в далёком прошлом климат северных широт был значительно мягче и там существовал обширный континент, где возникла одарённая раса голубоглазых и белокурых «культуртрегеров»-арийцев. С северным мифом было связано и общество Туле, через которое в 1919–1920 годах прошли многие будущие вожди НСДАП. Рейхсфюрер СС Гиммлер взял гиперборейскую концепцию под личное покровительство — и запретил какую-либо полемику в этой сфере. Греческая утопия о добрых людях, которые не знают войн, обернулась своей противоположностью: расовой доктриной.
Барченко: оккультист с мандатом на Кольском
В Россию Гиперборея вернулась рано — и через самого неожиданного проводника. В августе 1922 года на Кольский полуостров отправилась экспедиция во главе с Александром Барченко — писателем, гипнотизёром и оккультистом. Формальная цель была научной: изучить «меряченье» — так у саамов называли явление, похожее на массовый гипноз, когда человек впадает в странное состояние и повторяет чужие движения (современная психиатрия знает его как арктический психоз). Но в окрестностях Ловозера и Сейдозера Барченко заявил о находке куда более громкой: рукотворные каменные памятники, остатки «гиперборейской цивилизации». По его мнению, Гиперборея располагалась на крайнем севере России.
Заявлению поверили — по крайней мере, на уровне учреждений. После отчётного выступления Барченко в Институте мозга его в 1923 году приняли в Главнауку на работу учёным-консультантом. Правда, разоблачение пришло почти сразу: летом того же года секретарь наркома просвещения А. Э. Колбановский повторил маршрут экспедиции и показал, что найденные «руины» — естественные геологические образования. В числе оппонентов Барченко был и академик Александр Ферсман, знавший геологию края лучше кого бы то ни было. Тем не менее Барченко продолжил: он работал в особом спецотделе ОГПУ, изучавшем психологию и парапсихологию, и готовил экспедицию за Шамбалой — «очагом древней культуры и науки» в горах Тибета. Поход не состоялся; по одной из версий, вместо него поддержку получила Тибетская экспедиция художника Николая Рериха — того самого, который позднее связал Шамбалу с русской крестьянской легендой о Беловодье. В 1937 году Барченко арестовали по обвинению в создании масонской контрреволюционной организации и шпионаже в пользу Англии; 25 апреля 1938 года его расстреляли, в 1956-м посмертно реабилитировали. Так Гиперборея впервые привела человека на Кольский полуостров — и привела его на расстрел.
Дёмин и «Гиперборея-97»
После гибели Барченко о Гиперборее замолчали на полвека — чтобы в 1990-е она вернулась с размахом телевизионной сенсации. Новым пророком стал Валерий Дёмин — доктор философских наук, специалист по русскому космизму, а с начала 1990-х — автор десятков книг в жанре «фолк-хистори». Побывав в Аркаиме, в 1997 году он организовал экспедицию «Гиперборея-97» на Кольский полуостров: более ста человек — уфологи, экстрасенсы, эзотерики. Экспедиция провела на полуострове пять сезонов, до 2001 года, при поддержке Госкомсевера и администрации Мурманской области.
Список «находок» рос от сезона к сезону. Сначала — огромная высеченная в скале фигура человека с распростёртыми руками и «циклопические руины древней обсерватории»; «история России отодвигается на тысячелетия в глубь времён», писала «Наука и религия». Потом — «древние знаки, похожие на письмо друидов», «огамическая письменность», «древнейшее матриархальное святилище», «подземная база инопланетян», «места посадок двух НЛО», «этрусский якорь» и, наконец, снежный человек. Дёмин помещал Гиперборею на Русском Севере и в Приполярье, считал русских прямыми потомками гиперборейцев-«ариев», а в числе источников называл Байи, Тилака, Блаватскую, Генона, Эволу — и «Велесову книгу», подлинность которой научное сообщество отвергло.
Проверку эти находки не прошли. Участники экспедиции не опубликовали ни одного документального подтверждения; раскопок не проводили. Немногочисленные фотографии демонстрируют естественные геологические образования, а «насечки на скалах», выдававшиеся за палеолитические письмена, оказались пропилами, оставленными геологами. Историк Виктор Шнирельман, главный критик «гиперборейской идеи», называл подход Дёмина «предельным дилетантизмом» — отбором только тех аргументов, которые подтверждают теорию, и сведением к абсурду мнений специалистов. Литературный критик Сергей Беляков язвил над языком его книг, где «ноосфера» Вернадского соседствует с терминологией профессиональных экстрасенсов. Тем не менее книги Дёмина расходились огромными тиражами, а само озеро Сейдозеро — «священное озеро» по-саамски, восемь километров в длину и до 35 метров в глубину, с загадочной тёмной фигурой Куйвы на скале, — стало местом паломничества туристов, ищущих «место силы».
Рациональный взгляд: страна, которой удобно не быть
С научной точки зрения Гиперборея не выдерживает проверки ни на одном уровне. Античный миф — типовая утопия об окраинных народах, и детали вроде «полугодового дня» выдают не полярные экспедиции греков, а логику южанина, рассуждающего о крайнем севере: чем дальше от солнца, тем страннее оно себя ведёт. Когда учёные спорят о прародине индоевропейцев, они обсуждают пять реальных гипотез — балтийско-черноморскую, анатолийскую, балканскую, центральноевропейскую и степную; арктический центр в науке не рассматривается вовсе. Идея массового расселения людей с севера на юг противоречит всей сумме данных палеонтологии, антропологии и генетики: древнейшие останки человека современного типа найдены в Африке, и ранние миграции шли как раз с юга на север — вслед за дичью.
Полевые «находки» тоже разобраны по косточкам — и давно. «Руины» Барченко ещё в 1923 году объяснили как геологические образования; «письмена» Дёмина — как следы геологических пил; сейды — камни на «ножках», почитаемые саамами как священные, — природные образования, принесённые ледником, и к Гиперборее отношения не имеют, хоть именно их чаще всего выдают за её следы. Почему же легенда живёт? Шнирельман отвечает: «гиперборейская идея» заполняет кризис идентичности — даёт ощущение «абсолютного начала» (Северный полюс как центр мира и палеолит как начало времени) и заодно легитимизирует права на северные территории. Легенде не мешает даже её собственная история: страна, которую искали сто лет и не нашли ни следа, остаётся идеальной, потому что о ней нельзя узнать ничего — только верить.
Что осталось
Гиперборея — единственная русская легенда о потерянной стране, которую искали не только на местности, но и в небе: в её честь назван астероид (1309), открытый советским астрономом Григорием Неуйминым в Симеизе в 1931 году. Она прочно вошла в массовую культуру — от фестиваля «Гиперборея» в Петрозаводске, который с 1999 года проводится каждую зиму, и романов Юрия Никитина до фильма РГО «Миражи Гипербореи» и фотокниги о российской Арктике.
В ряду русских легенд о сокровенных землях Гиперборея стоит особняком. Китеж спасли молитвы, Беловодье — воля беглецов, город Игната — казачья упрямая вера. А Гиперборею спасает сама её недостижимость: это страна, которую придумали люди, никогда не видевшие севера, — и потому она каждый раз оказывается ровно там, куда ещё не дошёл ни один искатель. Сначала — за Рифейскими горами, потом — на полюсе, потом — на Кольском полуострове. Пока человек смотрит на север и хочет верить, что там было начало всего, — Гиперборея будет существовать.
